berg_press

Categories:

«Я называю это суеверием». Интервью с профессором эпидемиологом Сухаритом Бхакди

Интервью в консервативной германской газете Junge Freiheit с профессором эпидемиологом Сухаритом Бхакди, который сегодня, в связи со своим имиджем маститого ученого и написанного им открытого письма канцлеру Ангеле Меркель, считается самым видным критиком действий правительства ФРГ, связанных с преодолением кризиса с корона-вирусом. Главным пункт его критики адресован экспертам – в том, что «они представляют данные о корона-вирусе в таком свете, что это вызывает у непрофессионалов страх и ужас». Насколько весомы его аргументы? Попробуем разобраться на примере интервью, сделанном с ним автором газеты Junge Freiheit Морисом Шварцем.  

Moritz Schwarz: Господин профессор Бхакди, получили ли вы ответ на ваше открытое письмо федеральному канцлеру, написанное вами в апреле? 

Sucharit Bhakdi: Нет. Но я на это и никогда не рассчитывал. 

Морис Шварц: Почему? Вы ведь совершенно очевидно исследователь с солидной репутацией. Разве этого нельзя было ожидать? 

Бхакди: Я ведь написал это открытое письмо не ради себя, а для того, чтобы информировать общественность, для того, чтобы можно было вести дискуссию по существу. 

Морис Шварц: Главный вопрос, который вы в нем задали канцлеру Меркель – это вопрос об опасности корона-вируса. 

Бхакди: Да, французское исследование „Sars-CoV-2: Fear versus Data“, к примеру, пришло к выводу, что он не отличается от остальных корона-вирусов. 

Морис Шварц: Институт имени Роберта Коха видит это по другому и приводит для этого три причины: 1.) более высокий риск заражения из-за большей вирусной нагрузки в горле, 2.) большее количество протекания болезни со смертельным исходом, 3.) полную неопытность нашей иммунной системы с этим возбудителем и отсутствие вакцины. 

Бхакди: Так говорит институт имени Роберта Коха – а вот цифры говорят нечто другое. К примеру, профессор Джон Иоанидис (John Ioannidis), выдающийся ученый американского элитного Стэнфордского университета, подсчитал умерших от корона-вируса. Результат: в Германии, к примеру, до 4 апреля на 10.000 жителей в возрасте старше 80 лет «только» двое умерли от Covid-19. Я затем сделал подсчеты еще и до 20 апреля и у меня получилось от 7 до 8 умерших на 10.000 человек старше 80 лет от Covid-19. 

Морис Шварц: О чем говорит эта цифра? 

Bhakdi: Известно, что из 10.000 человек старше восьмидесяти лет в среднем 1.200 человек умирают каждый год из-за возраста. А из этих 1.200, в свою очередь, в среднем 120 человек умирают от заболеваний дыхательных путей, вызываемых десятью разными известными возбудителями болезней. К которым теперь присоединяется еще и корона-вирус Sars-CoV-2. Если мы округляем семь-восемь смертей от Covid-19, которые я прогнозирую, до десяти, то сколько смертельных случаев из-за респираторных заболеваний на 10.000 граждан старше восьмидесяти лет связано с корона-вирусом? 10 из 120! В то время как 110 погибают от обычных возбудителей. Это доказывает, что Sars-CoV-2 опасен не более, чем известные патогены, и что то, что утверждает институт имени Роберта Коха, неверно! Так почему же мы должны ему верить?  

Морис Шварц: Потому что как непрофессионалы мы не можем судить, кто прав. 

Бхакди: Я вас умоляю! Господин Дростен семь недель назад предсказывал колапс нашей системы здравоохранения, потому что 20 процентов инфицированных тяжело заболеют. А сегодня? Отделения интенсивной терапии пусты. 

Морис Шварц: Объясняют, что это было предотвращено при помощи широкомасштабного ограничения контактов между людьми. 

Бхакди: Это неправда! Неужели Вы не знакомы с заявлением профессора Штефана Хомбурга (Stefan Homburg), в котором он обратил внимание на то, что цифры, опубликованные самим институтом Роберта Коха, демонстрируют, что эпидемия стихала уже до 23 марта, то есть до начала карантина?

Морис Шварц: Это объясняют тем, что уже до начала большого карантина было запрещено проведение массовых мероприятий, что оказало затем свое положительное воздействие на развитие ситуации. 

Бхакди: Может быть так, а может быть и не так. Швеция обходится без карантина, что подкрепляет выводы Хомбурга. Все это показывает, что этот простой возбудитель раздули до размеров «опасной пандемии»! И это оказалось возможным только потому, что граждане дисциплинировано это поддерживают. И это то, что меня действительно беспокоит: как невероятно доверчивы люди и средства массовой информации! Я родом из Тайланда, где суеверие пронизывает всю жизнь. Именно поэтому я оттуда уехал и приехал в эту замечательную страну, родину науки. Но теперь уже и вы становитесь суеверными – это пугает меня! 

Морис Шварц: Люди прислушиваются к мнению уважаемого научного учреждения. То есть, упрек в суеверии не очень-то справедлив. 

Бхакди: Речь идет о фактах – которые игнорируются большинством, потому что институт Роберта Коха говорит что-то другое. Не все ли равно, что говорит господин Дростен и Co., если цифры их высказываниям противоречат? Верить вопреки разуму институту Роберта Коха – это я и называю суеверием. 

Морис Шварц: Но непрофессионал ведь не может дать оценку фактам, для этого у него не хватает профессиональных знаний. 

Бхакди: На самом деле в этом и состоит главный упрек, который следует высказать институту Роберта Коха: он представляет предположительные данные так, что у непрофессионалов это вызывает страх и ужас. И при этом полностью скрывает простые и важные цифры, которые я только что назвал. 

Морис Шварц: До завершения номера в Германии официально было зарегистрировано 172.500 инфицированных и 7.500 умерших от корона-вируса, что составляет квоту смертности в 4,3 процента. Но это ведь намного выше, чем при нормальном гриппе с квотой от 0,3 до 0,7 процента?

Бхакди: Во-первых, существует очень большое число незарегистрированных случаев заражения людей, потому что вирус обычно вызывает только легкие симптомы или вообще не проявляет их, а затем не диагностируется. Исследования профессора Иоаннидиса в Соединенных Штатах и профессора Хендрика Штреека (Hendrik Streek) в Германии показывают, что число инфицированных людей во много раз выше – по всей вероятности, более чем в десять раз. Но это тут же снижает уровень смертности до менее чем 0,4 процента. Во-вторых, это число должно быть значительно пересмотрено в сторону уменьшения еще и потому что – кстати, по указанию Федерального управления здравоохранения – запрещено различать между «смертью с вирусом» и «смертью от вируса». Но это прямо нарушает медицинские рекомендации и безответственно искажает картину: если кто-то умирает от рака или инсульта и при этом в его теле случайно обнаруживают вирус, то он автоматически появляется в списке «умерших от корона-вируса».

Морис Шварц: Хотя известно, что, как вы говорите, не делается четкого различия между «умершими с» и «умершим от» корона-вирусной инфекции, уровень смертности все же выше среднего, сверхсмертность является фактом, а не вопросом дефиниции, в Италии, Испании, Франции, Великобритании и США. Что является её причиной, если не Covid-19?

Бхакди: Почему вопрос никогда не задаётся по другому: если Covid-19 настолько опасен, то почему сверхсмертность есть только в этих, а не во всех европейских странах? Не следует ли из этого, что в упомянутых странах должны быть конкретные, специфические для них, причины?

Морис Шварц: Но ведь они все называют в качестве причины именно Covid-19.

Бхакди: Я не посещал их, но несмотря на это знаю условия в упомянутых четырех странах ЕС, и поэтому я думаю, что знаю, каковы причины. Не один Covid-19 в этом виноват. Здесь точно так же неправильное определение приводит к общей неопределенности и путанице.

Морис Шварц: Почему так?

Бхакди: Я просто говорю: Sars-CoV-2 везде один и тот же вирус, поэтому он не убивает больше в Италии и меньше в Германии. И я прошу вас взглянуть на сверхсмертность в Великобритании: она там задела не только пожилых людей, но и людей в возрасте от 15 до 65 лет. Которые, как это известно, почти не умирают от Covid-19! Это говорит о многом. А именно – о том, что там, как и в Италии, Франции и Испании, рухнула система здравоохранения. Потому что их система здравоохранения находится в ветхом состоянии, а врачи и медсестры отправляются на карантин при поступлении зараженного корона-вирусом человека. Неудивительно, что тогда недостаточно обслуживаемые пациенты начинают умирать от инфаркта, инсульта и т.д. 

Морис Шварц: В таком случае в ведущих экономических странах, таких как Англия, Франция или США, система здравоохранения должна была бы быть еще хуже, чем в Греции, России или других более бедных странах, где в настоящее время нет сверхсмертности.

Бхакди: Я не знаю, каковы условия в этих странах, но хорошо знаю, как я уже сказал, каковы условия в четырех упомянутых странах ЕС. Возможно, греки и русские не отправляют своих сотрудников на карантин и не применяют те же самые бессмысленные меры изоляции, с которыми трудно справиться с точки зрения наличия персонала и материалов? Возможно, там также меньше распространяют панику, которая ведет к тому, что у них не так много людей умирает от огромного побочного ущерба, вызванного ненужными мерами? Я этого не знаю.

Морис Шварц: Но если причина не в корона-вирусе, то почему это происходит в вышеназванных странах именно сейчас и в это же время?

Бхакди: В том-то и дело, что это происходит не только сейчас. Два года назад система здравоохранения в северной Италии и в Нью-Йорке тоже пережила колапс. 

Морис Шварц: Вы уверены? Об этом ничего не известно. 

Бхакди: Потому что об этом не было сообщений в СМИ. Разница именно в этом: тогда об этом не сообщали, а сейчас сообщают. 

Морис Шварц: Если причина нынешнего кризиса в системе здравоохранения, то в таком случае ее работники должны были бы протестовать – хотя бы в собственных интересах – против того, что во всем обвиняют корона-вирус. Вместо этого именно от врачей и медсестер поступили отчаянные призывы, чтобы наконец-то серьезно отнеслись к опасности корона-вируса.

Бхакди: Я этого тоже не могу понять. Но скорей всего это так же, как и в Германии, где врачи ведь тоже не говорят ничего против. 

Морис Шварц: Но ведь врачи и обслуживающий персонал уже годами без стеснения ругают нашу политику в области здравоохранения. Почему же им надо было именно теперь становиться подельниками политиков? 

Бхакди: Я думаю, потому что ситуация с корона-вирусом навалилась неожиданно и захватила их врасплох, вот они и сдались. Поэтому я недавно принял участие в основании организации «Врачи и ученые за здоровье, свободу и демократию». С тем, чтобы врачи могли объединиться и вместе дискутировать по таким темам. 

Морис Шварц: Но если все это только истерика, то как же вы объясните изменения, которые произошли с такими политиками как Трамп или Борис Джонсон в отношении Covid-19? Их ведь нельзя подозревать в том, что они распространяют подобную истерику. 

Бхакди: Я не знаю этих политиков. Поэтому я и не знаю, почему они делают то, что они делают. И, честно говоря, меня это не интересует. Большинство политиков крутятся как флюгера на ветру. 

Морис Шварц: Вы не являетесь единственным критиком в отношении ситуации с корона-вирусом, который может продемонстрировать профессиональную компетентность и опыт. Но, очевидно, что большинство ваших коллег не разделяют вашего мнения – хотя, как вы говорите, цифры якобы настолько понятные, что даже любой непрофессионал может их понять. Следовательно вы считаете своих коллег некомпетентными, коррумпированными и трусливыми – или как вы это объясните?

Бхакди: Есть вирологи, с которыми у меня всегда было разное мнение, например, с Кристианом Дростеном или Александром Кекуле. Напротив, Хендрика Штреека, который теперь тоже стал очень известным, я считаю честным человеком, пытающимся делать качественные научные исследования. В настоящее время он является единственным в Германии, у которого есть надежные данные.

Морис Шварц: Во всяком случае Штреек считает, что степень опасности Sars-CoV-2 пока нельзя оценить. В то время, как вы говорите, что она не больше, чем обычные возбудители гриппа. И то, и другое одновременно не может быть правдой. 

Бхакди: Я утверждаю, что вирус не является опасным для всего общества. Но я не говорю, что он неопасный. Как и многие другие патогенные микроорганизмы он может стать последней каплей в переполненой бочке –не более и не менее.

Морис Шварц: Вы обвиняете в том, что всё, что мы сейчас видим, является очевидной истерией. Но это несовместимо с позицией Штреека. 

Бхакди: Я пенсионер и мне не надо себя сдерживать. Штреек же находится в середине своей успешной карьеры. Надо ли к этому еще что-то добавлять?

Морис Шварц: Это означает, что Штреек не говорит правду в полной мере из-за страха перед карьерными проблемами. Разве это не инсинуация?

Бхакди: Естественно, я не хочу выдвигать никаких подозрений в адрес господина Штреека! Но не будьте наивными, само собой разумеется, что люди, отлоняющиеся от руководящей линии, могут получить проблемы от системы. Я мог бы привести вам достаточное количество примеров из собственного многолетнего профессионального опыта. 

Морис Шварц: Вы, вероятно, самый, с профессиональной точки зрения, известный специалист среди критиков по вопросам корона-вирусной пандемии и правительственных мероприятий, с ней связанных. Независимо от того, какую давать оценку вашей позиции: разве это не скандал, что вы подвергаетесь цензуре в Интернете, а СМИ говорят только о вас, но не с вами?

Бхакди: Естественно. Но в первую очередь политики обязаны прислушиваться к разным мнениям, потому что им ведь приходится принимать решения, которые касаются всех нас. А что касается официальной прессы, то она ведь находится под контролем политики. Мне не хочется думать о том, к чему приведет этот провал средств массовой информации! Вы знаете, я люблю эту страну с ее старым лозунгом единства, права и свободы. Но куда делось единство? Вместо него я вижу ссоры и травлю людей! Где право? Вместо него мы лишены права голоса! Где наша свобода? Если нам даже запрещено свободно передвигаться! Я не хочу, чтобы мои дети и внуки росли в Германии, которая утратила свои элементарные ценности. И я не хочу потерять ещё и свою вторую родину после того, как покинул свою первую родину Тайланд, потому что она не является свободной страной. 

Проф. Др. Сухарит Бхакди (Prof. Dr. Sucharit Bhakdi), врач-микробиолог и инфекционист-эпидемиолог, до 2012 года был руководителем института Медицинской микробиологии и гигиены в университете Майнца. До этого он занимался научными исследованиями в университетах Копенгагена и Гисена. Ему удалось сделать много открытий международного значения в области иммунологии и внести важный вклад в исследование малярии и лихорадки Денге. Родился заслуженый ученый в 1946 году в семье тайландского дипломата в Вашингтоне, в 1963 году он переехал в Германию, с 2017 года является гражданином ФРГ. 

«Ich nenne das Aberglaube», Junge Freiheit Nr. 21/20, 15. Mai 2020, S. 3.

Перевод Генриха Дауба

promo berg_press october 30, 2017 15:33 1
Buy for 100 tokens
В ПРОМО на странице блогера Германа Берга, которая называется "Berg PRESS", под девизом "Правдиво о Справедливом" разрешено размещать рекламу постов сделанных именно в ЖЖ. НЕ рекламируйте сторонние сайты! Прошу обратить внимание, что блог Германа Берга посвящён экономике, политике и…

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.